Головна » Забытый чемпион, неизвестная эмиграция (ретроспектива, начало ХХ столетия)

Забытый чемпион, неизвестная эмиграция (ретроспектива, начало ХХ столетия)

Как известно, «история — это политика, обращенная в прошлое». Преданные в свое время забвению имена крупных фигур русской и украинской эмиграции возвращаются. Правда, в угоду конъюнктуре нынешней их образы порой весьма далеки от реальности. Но когда-то знаменитому киевлянину ФЕДОРУ ПАРФЕНЬЕВИЧУ БОГАТЫРЧУКУ (1892 —1984) не повезло особенно: табу, наложенное большевиками на его имя, негласно продолжает действовать и в независимой Украине. Он оказался слишком неудобным персонажем как для советской номенклатуры, так и для «розбудовників суверенної держави».

Буржуазный интернационалист

FEDOR PARFEN''EVICh BOGATYRChUKБогатырчук был бессменным чемпионом Киева по шахматам в течение двух предвоенных десятилетий, дважды — чемпионом УССР, победителем чемпионата СССР 1937 г., международным и советским гроссмейстером. На его счету были победы над Михаилом Ботвинником, Александром Алехиным, Акибой Рубинштейном и другими великими шахматистами.

В 1940 г. он защитил диссертацию на ученую степень доктора медицинских наук, стал профессором, специализируясь на рентгенологии костей и суставов. Автор более трех десятков научных работ, он был отмечен международными наградами и премиями в области медицины. Часто выезжал за рубеж как шахматист и ученый, что было весьма редким явлением и свидетельствовало о доверии властей.

Однако в послевоенное время его имя исчезло из всех списков советских гроссмейстеров и ученых-медиков, будто и не было такого человека. Дело в том, что Богатырчук в сентябре 1941 г. сознательно остался в Киеве, чтобы предложить свои услуги немцам. В деле сотрудничества с нацистами он зашел очень далеко — стал членом СС и вошел в Комитет освобождения народов России (КОНР) — в политическую надстройку т. н. Русской освободительной армии (РОА) генерала-предателя Власова. Бежав на запад поверженной Германии, Богатырчук переждал период, когда союзники выдавали Сталину множество власовцев и прочих изменников Родины, и снова предложил себя в качестве солдата «холодной войны» уже американским спецслужбам.

Газетный формат не позволяет изложить написанные в Канаде интереснейшие мемуары Богатырчука «Мой жизненный путь к Власову и Пражскому манифесту». Эту книгу не без риска нажить крупные неприятности привез в 1978 г. из загранкомандировки один академик АН УССР. С высоты сегодняшнего времени ясно, что «компетентным органам» следовало бы не запрещать ее, а наоборот, переиздать массовым тиражом. Автору ценных свидетельств, которому удалось избежать петли вместе с Власовым и прочими подельниками по КОНРу, выплатить гонорар. В своей книге Богатырчук, сам того не желая, разоблачает аморальность коллаборационизма получше штатного агитпроповца. Его оправдания, что «нацизм был меньшим злом, чем коммунизм», а к Гитлеру в конце концов должен был «вернуться здравый смысл», несмотря на воочию виденные им расизм, массовые расстрелы евреев и психбольных в Киеве, совершенно неубедительны.

Но в этой статье я хочу остановиться на другой теме — отношении Богатырчука к «украинскому вопросу». Именно эта сторона деятельности неистового антикоммуниста делает его фигуру столь неудобной в независимой Украине. Перефразируя старый советский штамп, Богатырчук был «украинским буржуазным интернационалистом».

Между «самостійниками» и «неделимцами»

Для уроженца Киева, стопроцентного украинца Богатырчука украинский и русский языки были родными. Не идеализируя российское самодержавие, критикуя его по многим вопросам, в том числе и за национально-культурную политику в Украине, он считал, что последовательные либерально-демократические реформы могли решить все проблемы. Богатырчук гордился украинским происхождением, носил казацкие усы, но не менее был горд тем, что являлся подданным Российской империи.

В любимом, но «провинциальном» Киеве, в родной Украине честолюбивому молодому человеку было тесно. Он восхищался «блистательным» Петербургом, разъезжал по городам России, активно участвуя в турнирах Всероссийского шахматного союза. От этого союза летом 1914 г. Богатырчук был направлен на международный турнир в Мангейм (Германия), где его застала Первая мировая война.

С трудностями вернувшись через пять стран домой в Киев, он попал в вихрь двух революций и гражданской войны. Богатырчук приветствовал появление после февраля 1917 г. Центральной Рады, с особым удовлетворением отмечая ее лояльность к временному правительству Керенского. Однако вскоре он заметил в ее деятельности учащающиеся проявления украинского национализма и сепаратизма, которые «не создавали политической атмосферы, благоприятной для украинского дела». В мемуарах он приводит примеры дискриминации неукраинцев и даже украинцев, считавших родным языком русский. Гораздо более резко Богатырчук осуждает петлюровскую Директорию за ее крайний национализм и особенно за еврейские погромы.

Несмотря на, можно сказать, патологическую ненависть ко всему советскому, Богатырчук вынужден отметить, что именно большевики положили конец погромам, чинимым как украинскими националистами, так и (в меньшей мере) русскими белогвардейцами. Он свидетельствует, что украинский с приходом большевиков повсеместно становится официальным языком делопроизводства, культуры и литературы. Причем по инициативе сверху: «… насильственная украинизация продолжала проводиться в жизнь, несмотря на явное и скрытое сопротивление населения, в числе которых было немало коренных украинцев… Население выражало свой негласный протест тем, что стремилось отдавать своих детей в русские школы. В результате не все украинские школы были полностью укомплектованы, в то время как русские переполнены». Не о современном ли Киеве сказано?

«Насильно мил не будешь», — так резюмировал шахматный чемпион бесплодные попытки как националистов, так и коммунистов нарушить естественный двуязычный уклад жизни. При этом сам он издает в 1926 г. первый учебник на украинском языке «Шахи. Підручник гри».

Нападения Германии на СССР Богатырчук ждал с нетерпением, о котором не постеснялся написать даже в 1978 г. Оказавшись во время войны в ближайшем окружении Власова, имея выход на шефа СС Гиммлера и министра восточных территорий Розенберга, Богатырчук настоял на том, чтобы в т. н. Пражском манифесте КОНРа от 14 ноября 1944 г. было задекларировано единство РОА с «Українським визвольним військом» и прочими национальными частями, действовавшими в составе германских вооруженных сил. Речь шла прежде всего о 14-й дивизии СС «Галичина». Богатырчук считал необходимым единение всех антикоммунистических сил, в то время как немцы предпочитали принцип «разделяй и властвуй». Но дальше декларации дело единения не пошло.

Крайних сепаратистов и шовинистов типа Бандеры и Мельника Богатырчук называл «предрешенцами», то есть людьми, которым все ясно заранее, все «предрешено». Мнение народа относительно вычленения Украины из единой страны их не интересовало. Богатырчук же всегда говорил о проведении открытой дискуссии по столь важному вопросу и плебисците относительно «самостійності» отдельно по различным украинским регионам. Министерство Розенберга больше поддерживало украинских сепаратистов, хотя любому мыслящему человеку было ясно, что это было чисто тактическим маневром и противоречило линии КОНРа, за которым стояли немецкие генералы, на военную консолидацию антикоммунистических сил. Вместе с тем Богатырчук дистанцировался и от русских «неделимцев» — сторонников единой и неделимой России, утверждавших, что украинской проблемы не существует и что она является исключительно выдумкой врагов России.

По настоянию Богатырчука власовское Российское освободительное движение в ноябре 1944 г. переименовывается в Освободительное движение народов России (ОДНР) именно с целью консолидации и нейтрализации национальных сепаратизмов. В рамках ОДНР создается Совет национальностей и национальные комитеты. Богатырчук возглавил Українську національну раду (УНР). Украинские «самостійники», сгруппированные в министерстве Розенберга и вокруг гетмана Скоропадского (того самого, которого в ноябре 1918-го петлюровцы изгнали из Киева), встретили образование УНР с нескрываемой враждебностью. Помимо обычной ревности к появлению конкурирующей структуры, они категорически не согласны были обсуждать будущее Украины, кроме как в контексте ее отрыва от России. Но но большому счету вся эта схватка пауков в банке уже не имела никакого значения: дни фашистской Германии были сочтены.

С мечтой о ВРФ

С началом «холодной войны» вновь возник спрос на эмигрантов-антикоммунистов. Богатырчук пишет пространную аналитическую записку главе Американского комитета освобождения народов России (АКОНР), бывшему послу США в Москве адмиралу Кэрку и предлагает сотрудничество.

Меня поразило, что во всем этом пропитанном ненавистью к советской власти документе у Богатырчука не сыскать ни одного худого слова о национальной политике большевиков в Украине. Хороших слов, само собой, тоже нет, но критика ущемления украинской национальной идентичности ограничивается временем только до февраля 1917 года. Все претензии к советской власти не имеют ничего общего с мифом о «московской оккупации». Богатырчук прекрасно знал, что не только этнически русские коммунисты правили в Украине, но и этнически украинские делали то же самое в России.

Предложение Богатырчука о сотрудничестве было принято, и на деньги АКОНРа (фактически ЦРУ) с марта 1952 г. начала издаваться антисоветская газета с эпатирующим названием «Східняк» — так не слишком любезно западноукраинские националисты называют недостаточно «національно свідомих» жителей Восточной Украины. Год спустя к «Східняку» добавился «Федераліст-демократ». Вскоре был принят устав Объединения украинских федералистов -демократов США и Канады, председателем которого стал Богатырчук. Конечной целью этой политической ветви украинской эмиграции в США и Канаде была ликвидация советской власти в УССР и изменение политического устройства СССР в целом, но отнюдь не его развал.

Вот любопытные выдержки из документа:

— Основными членами будущего государства, условно называемого Всероссийской Федерацией (ВРФ), должны быть Восточная Украина, Восточная Белоруссия и Великороссия. Западные части первых двух национальных единиц могут войти либо в качестве самостоятельных членов, либо политически слившись с восточными соседями. Отделение восточных частей от России было бы подобно отсечению рук, либо ног от человеческого тела и было бы противно прежде всего интересам отсеченных частей…

— Будущее государство должно иметь три государственных языка: белорусский, русский и украинский.

Украинские сепаратисты устроили Богатырчуку и его единомышленникам оголтелую обструкцию. Галицийские экстремисты (именно так их определяет сам Богатырчук) добились его смещения с должности директора украинского радио АКОНРа в Мюнхене. «Чи багато на Україні богатирчукiв?» — вопрошал один ультрашовинистический журнал украинской эмиграции в Канаде.

Нужно признать, что «небагатирчуки» в украинской диаспоре оказались более активными и сплоченными на русофобской основе. Феномен Богатырчука, имевшего авторитет выдающегося гроссмейстера, крупного ученого-медика, и наконец «безупречного антикоммуниста» заставил их отложить на время внутриэмигрантские дрязги и выступить против него единым фронтом. Их влияние на политические круги США и Канады оказалось сильнее влияния федералистов. Они протащили в конгрессе США резолюцию о «порабощенных народах России», где русский народ (по версии Богатырчука он являлся первой жертвой большевистского порабощения) не упоминался вообще.

Далее произошло закономерное: кто платит, тот заказывает музыку. Сильная единая Россия (в широком смысле этого слова), даже не коммунистическая, никак не могла быть конечной целью американской политики. Идеологическое противостояние (после 1991 г. оно снято) было лишь внешней оболочкой более глубокого геополитического противостояния. Принцип «разделяй и властвуй» победил стремление поддерживать антикоммунистическую эмиграцию всех оттенков. Финансирование украинских федералистов-демократов было свернуто, их движение без денежной подпитки быстро сошло на нет. Чего никак нельзя сказать об украинских националистах.

Наступив один раз на власовско-гиммлеровские грабли, Богатырчук повторил ту же ошибку в Северной Америке. Его в очередной раз использовали, хотя он этого так и не понял.

«Отсечение рук и ног»

Богатырчук не дожил семь лет до падения советской власти и распада СССР.Нетрудно представить его безмерную радость по поводу первого факта, если бы он стал его свидетелем. Почти всю свою жизнь он положил на борьбу с коммунизмом, не брезгуя никакими союзниками.

Также легко представить и его разочарование конечным итогом этой борьбы. Метафоричное «отсечение рук и ног», которое он, врач, придумал и которого так опасался, прошло по полной программе, написанной, кстати, теми же Гитлером, Гиммлером, Даллесом, Кэрком и прочими спонсорами Богатырчука. Вместо желанного им государства ВРФ появилось некое аморфное образование под аббревиатурой СНГ, что тут же окрестили как «сбылись надежды Гитлера».

Богатырчук настаивал на честном плебисците о будущем Украины, который состоялся 17 марта 1991 г. Была свободная агитация «за» и «против». На четко поставленный вопрос народ Украины громко сказал «Да!» обновленному Союзу. Особенно единодушна, как и предвидел Богатырчук, была Восточная Украина. Но тогдашняя Верховная Рада УССР, где большинство составляли ненавистные нашему шахматному чемпиону коммунисты (а точнее, «коммутанты» по определению Б. Олийныка), сделала вид, что у нее заложило уши. Она решила переспросить народ, казуистически переформулировав вопрос на манер: «Хотите ли вы быть молодыми, здоровыми и богатыми или старыми, больными и бедными?» «Перереферендили» референдум 1 декабря того же года.

Каков был вопрос — таков был и ответ. Контрпропаганды не было, КПУ была антиконституционно запрещена. Люди не понимали, за что они голосуют. Я работал в комиссии по подсчету голосов. По моим оценкам примерно 5% бюллетеней, проголосовавших за поддержку Акта о независимости, имели удивительно-наивную приписку от руки «но в составе СССР». Согласно инструкции такие бюллетени не считались испорченными и суммировались с бюллетенями избирателей, которые были за развал Союза. Любой психолог и социолог скажет, что 5%, при условии, что никто голосующих людей не просил комментировать вопрос в бюллетене, — это очень много. А сколько не написали своего комментария? А если бы и написали, то что бы изменилось? Именно поэтому определение народного депутата В. Алексеева, что референдум 1 декабря 1991 г. был «грандиозным политическим подлогом», является, на мой взгляд, единственно верной правовой и политической оценкой.

Шахматисты Богатырчука помнят, периодически проводятся международные турниры его имени, разбору его партий посвящаются статьи. Но Богатырчук — политический деятель — по-прежнему забыт. Точнее, его не хотят вспоминать. Мои попытки ознакомить общественность с его весьма поучительной судьбой наталкивались до последнего времени на глухое неприятие.

Александр Смирнов

Газета «2000», №45 (293), 11-17 ноября 2005

Підписатися на розсилку

Яндекс.Метрика